Женщины-медики герои великой отечественной войны, альбом. Врачебный подвиг в великую отечественную войну Военные врачи в годы вов
Санкт-Петербургский государственный университет
Медицинский факультет
Реферат по дисциплине «История медицины» по теме
МУЖЕСТВО И ОТВАГА МЕДИКОВ ВО ВРЕМЯ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ
студентка 1 курса 101 гр. Суровегина О.В.
Содержание
Вступление
Глава 1. Медицина в годы Великой Отечественной войны
1.1. Проблемы, возникшие перед медициной в начале войны
1.2. Задачи здравоохранения в годы ВОВ
1.3. Помощь науки
Глава 2. У войны не женское лицо
Глава 3. История в лицах
Заключение
Список литературы
Вступление
На протяжении пяти тысяч лет письменной истории человечества только 292 года прошли на Земле без войн; остальные 47 веков сохранили память о 16 тысячах больших и малых войн, которые унесли более 4 млрд. жизней. Среди них самой кровопролитной была Вторая мировая война (1939-1945). Для Советского Союза это была Великая Отечественная война 1941-1945 гг., 65-летие со дня окончания которой мы отмечаем в этом году.
Это был тот период, когда служение долгу выходит за пределы науки и своей профессии и совершается во имя Родины, во имя народа. В это тяжелое время медицинские работники проявляли подлинный героизм и преданность своему отечеству, их подвиги в военные годы неповторимы.
Достаточно сказать, что на фронте и в тылу трудились свыше двухсот тысяч врачей и полумиллионная армия средних медицинских работников, показавших чудеса храбрости, небывалой душевной стойкости и гуманизма. Военные медики вернули в ряды защитников Родины миллионы солдат и офицеров. Они оказывали медицинскую помощь на поле боя, под огнем противника, а если этого требовала обстановка - сами становились воинами и увлекали за собой других.Защищая свою землю от фашистских захватчиков, советский народ, по неполным подсчётам, потерял на полях сражений в ходе военных действий более 27 млн. жизней. Миллионы людей остались инвалидами. Но среди тех, кто с победой вернулся домой, многие остались живы, благодаря самоотверженной работе военных и гражданских медиков.
Известный полководец, маршал Советского Союза Иван Христофорович Баграмян, после завершения войны, писал: «То, что сделано советской военной медициной в годы минувшей войны, по всей справедливости может быть названо подвигом. Для нас, ветеранов Великой Отечественной войны, образ военного медика останется олицетворением высокого гуманизма, мужества и самоотверженности».
Глава 1. Медицина в годы Великой Отечественной войны.
1.1. Проблемы, возникшие перед медициной в начале войны.
С первых дней войны медицинская служба испытывала серьезные трудности, ощущался резкий дефицит в средствах, не хватало кадров. Значительная часть мобилизационных материальных и людских ресурсов здравоохранения, составлявшая 39,9% от всего количества врачей и 35,8% от численности больничных коек, находилась в западных областях Советского Союза и уже в первые дни войны была захвачена наступающими частями противника. Большие потери несла медицинская служба непосредственно на поле боя. Более 80% всех ее санитарных потерь приходилось на рядовой и сержантский состав, то есть на передовое звено, действовавшее на линии фронта. Во время войны погибли или пропали без вести более 85 тыс. медиков. Из них 5 тыс. врачей, 9 тыс. средних медицинских работников, 23 тыс. санитарных инструкторов, 48 тыс. санитаров и санитаров-носильщиков. В связи с этим были проведены досрочные выпуски двух последних курсов военно-медицинских академий и медицинских факультетов, организована ускоренная подготовка фельдшеров и младших военфельдшеров. В результате ко второму году войны армия была укомплектована врачами на 91%, фельдшерами на 97.9%, фармацевтами на 89.5%.
Рис.1. Старшина медицинской службы Лисенко В.Ф. перевязывает раненого, 1944 г.
Основной «кузницей кадров» для военно-медицинской службы являлась Военно-медицинская академия имени С.М. Кирова (ВМедА). Военные врачи, проходившие в ней усовершенствование, и слушатели, получившие в период обучения специальные военно-медицинские знания, составляли костяк руководящего и лечебного состава медицинской службы Красной армии. В ее стенах были подготовлены и направлены на фронт 1829 военных врачей. При этом в 1941 г. в академии было произведено 2 досрочных выпуска. Выпускники академии проявили подлинный героизм, выполняя на войне свой патриотический и профессиональный долг. 532 воспитанника и работника академии погибли в боях за Родину. Значительный вклад в победу внесли также представители других медицинских учебных заведений, в том числе 1-го Московского медицинского института имени И.М. Сеченова: 2632 питомца института обслуживали войска действующей армии и тыл страны.
1.2. Задачи здравоохранения в годы ВОВ.
Рис.2. Военфельдшер комсомолка Масличенко О. оказывает помощь раненным бойцам, 1942 г.
В годы войны главными задачами здравоохранения стали:
1.Помощь раненым и больным войнам;
2.Медицинское обслуживание тружеников тыла;
3.Охрана здоровья детей;
4.Широкие противоэпидемические мероприятия.
Борьба за жизнь раненого начиналась сразу после ранения, непосредственно на поле боя. Весь медицинский персонал ясно осознавал, что главной причиной гибели раненых на поле боя, помимо несовместимых с жизнью травм, являются шок и кровопотеря. При решении этой проблемы важнейшим условием успеха были сроки и качество оказания первой медицинской помощи, первой врачебной и квалифицированной медицинской помощи.
Особое внимание уделялось требованию выноса раненых с оружием, что восстанавливало не только человеческий, но и военно-технический потенциал Красной армии. Так, в приказе народного комиссара обороны «О порядке представления к правительственной награде военных санитаров и носильщиков за хорошую боевую работу», подписанном 23 августа 1941 г. лично И.В. Сталиным, предписывалось представлять к награждению санитаров и санитаров-носильщиков за вынос раненых с поля боя с их оружием: за вынос 15 человек представляли к медали «За боевые заслуги» или «За отвагу», 25 человек – к ордену Красной Звезды, 40 человек – к ордену Красного Знамени, 80 человек – к ордену Ленина.
В стране была создана широкая сеть эвакуационных госпиталей (однопрофильных и многопрофильных), оформилась система этапного лечения раненых и больных с эвакуацией по назначению. В теоретическом обосновании этой системы основополагающее значение имели труды Н.И. Пирогова, В.А. Оппеля, Б.К. Леонардова. Система этапного лечения с эвакуацией по назначению была налажена уже в начале войны и в зависимости от стратегической обстановки постоянно видоизменялась и совершенствовалась. Основные элементы системы включали в себя четкое и последовательное оказание раненым и больным медицинской помощи, начиная с первой медицинской на поле боя и заканчивая исчерпывающей специализированной в госпитальных базах фронта и тыла страны.
Эвакуация раненых из госпитальных баз фронта в тыловые госпитали страны осуществлялась в подавляющем большинстве случаев военно-санитарными поездами. Объем железнодорожных перевозок из фронтового района в тыл страны составил более 5 млн. человек.
Совершенствовалась организация специализированной медицинской помощи (раненым в голову, шею и позвоночник, в грудь и живот, бедро и крупные суставы). Во время войны жизненно важное значение имело создание бесперебойной системы заготовки и доставки донорской крови. Единое руководство гражданской и военной службами крови обеспечило более высокий процент выздоровлений раненых. К 1944 г. в стране насчитывались 5,5 млн. доноров. Всего за период войны было использовано около 1 700 тонн консервированной крови. Более 20 тысяч советских граждан были награждены знаком «Почетный донор СССР». Совместная работа военных и гражданских органов здравоохранения по профилактике инфекционных заболеваний, их активное взаимодействие на фронте и в тылу по предотвращению массового развития эпидемий, опасных и неотъемлемых ранее спутников любой войны, полностью себя оправдали и позволили создать строжайшую систему противоэпидемических мероприятий, которая включала:
- создание противоэпидемических барьеров между фронтом и тылом;
- систематическое наблюдение, с целью своевременного выявления инфекционных больных и их немедленной изоляции;
- регулирование санитарной обработки войск;
- применение эффективных вакцин и другие меры.
Большой объем работы был проделан главным эпидемиологом и инфекционистом Красной армии И.Д. Иониным.
Усилия гигиенистов способствовали устранению опасности авитаминозов, резкому сокращению алиментарных заболеваний в воинских частях, сохранению эпидемического благополучия войск и гражданского населения. В первую очередь, вследствие целенаправленной профилактики, заболеваемость кишечными инфекциями и брюшным тифом была незначительной и не имела тенденции к росту. Так, если в 1941 г. было проведено 14 млн. прививок против брюшного тифа, то в 1943 г. – 26 млн. Для сохранения благоприятной санитарно-эпидемической обстановки большое значение имели разработанные отечественными учеными вакцины: поливакцина, построенная на принципе ассоциированных депо вакцин с использованием полных микробных антигенов; вакцины против туляремии; сыпнотифозная вакцина. Были разработаны и успешно применены прививки против столбняка с помощью столбнячного анатоксина. Научная разработка вопросов противоэпидемической защиты войск и населения успешно продолжалась в течение всей войны. Военно-медицинской службе пришлось создавать действенную систему банно-прачечного и дезинфекционного обслуживания.
Стройная система противоэпидемических мероприятий, санитарно – гигиеническое обеспечение Красной Армии привели к небывалому в истории войн результату – в период Великой Отечественной войны в советских войсках не было эпидемий. Малоизвестными остаются вопросы, связанные с медицинским обслуживанием военнопленных и репатриантов. Именно здесь со всей яркостью проявились гуманизм и человеколюбие отечественной медицины. В соответствии с утвержденным Советом Народных Комиссаров СССР 1 июля 1941 года Положением о военнопленных, раненые и больные из их числа направлялись в ближайшие лечебные учреждения независимо от их ведомственной принадлежности. Им оказывалась медицинская помощь на одинаковых с военнослужащими Красной армии основаниях. Питание военнопленных в госпиталях проводилось по нормам госпитального пайка. В то же время в немецких концентрационных лагерях советские военнопленные были практически лишены медицинской помощи.
Особое внимание в военные годы уделялось детям, многие из которых потеряли родителей. Для них создавались дома ребенка и ясли на дому, устраивались молочные кухни. Указом Президиума Верховного Совета СССР в июле 1944 г. Были учреждены почетное звание «Мать-героиня», орден «Материнская слава» и «Медаль материнства».
1.3 Помощь науки.
Успехи, достигнутые в лечении раненых и больных, возвращении их в строй и к труду,
по своему значению и объёму равны выигрышу крупнейших стратегических сражений.
Г.К. Жуков. Воспоминания и размышления.
Трудно переоценить подвиг советских медиков в эти тяжелейшие годы.
В действующей армии в качестве главных специалистов работали 4 академика АН СССР, 60 академиков и членов-корреспондентов АМН СССР, 20 лауреатов Ленинской и Государственной Премий, 275 профессоров, 305 докторов и 1199 кандидатов медицинских наук. Сформировались важные особенности советской медицины - единство гражданской и военной медицины, научное руководство медицинской службой фронта тыла, непрерывность оказания медицинской помощи раненым и больным.
В процессе работы учёные-медики выработали единые принципы лечения ран, единое понимание «раневого процесса», унифицировали специализированное лечение. Главными специалистами, хирургами фронтов, армий, госпиталей, медсанбатов были осуществлены миллионы хирургических операций; разработаны методы лечения огнестрельных переломов, первичной обработки ран, наложения гипсовых повязок.
Главный хирург Советской Армии Н.Н.Бурденко был крупнейшим организатором хирургической помощи раненым.
Широко известный отечественный военно-полевой хирург, ученый, профессор Николай Николаевич Еланский внес неоценимый вклад в развитие, как военно-полевой хирургии, так и хирургической науки в целом. Его имя стоит в ряду наиболее выдающихся деятелей отечественной медицины. Начиная с 1939 года, с боевых действий в районе Халхин-Гола, Н.Н. Еланский на фронте в должности хирурга-консультанта. Понимая, что боевые поражения личного состава войск, происходящие в качественно новых условиях, не могут идти ни в какое сравнение с травмой мирного времени, Н.Н. Еланский решительно возражал против механического переноса представлений о такой травме в практику военно-полевой хирургии.
Кроме того, неоспоримым вкладом Н.Н. Еланского в организацию хирургической помощи явилась разработка им вопросов хирургической сортировки и эвакуации. Получила окончательное решение одна из важнейших проблем военно-полевой хирургии - отказ от ушивания обработанной огнестрельной раны в боевой обстановке. Реализация этих предложений ученого позволила достигнуть высоких показателей деятельности медицинской службы армии. Резко уменьшилось число хирургических осложнений. Опыт лечебно-эвакуационного обеспечения прошедших боевых операций был обобщен в ряде работ Н.Н. Еланского. Наиболее важной из них является вышедшая уже в начале Великой отечественной войны "Военно-полевая хирургия". В последующие периоды войны по мере изменения тактики боевых действий, а, следовательно, форм и методов медицинского обеспечения войск неоднократно возникала необходимость пересмотра некоторых положений учебника. В результате его четырежды переиздавали, а 5-е издание, вышедшее уже после войны, было, - удостоено Государственной премии СССР. Учебник был переведен на многие иностранные языки. Научная разработка ученым таких актуальнейших проблем военной патологии, как, борьба с шоком, лечение огнестрельных ранений груди, конечностей, черепно-мозговых ранений, способствовала значительному улучшению качества оказания медицинской помощи, скорейшему выздоровлению и возвращению в строй раненых.
Метод пересадки трансплантата кожи и метод пересадки роговицы глаза, разработанные В.П.Филатовым, получили широкое применение в военных госпиталях.
На фронте и в тылу широкое распространение получил метод местного обезболивания, разработанный А.В.Вишневским - он применялся в 85-90% случаев.
В организации военно-полевой терапии и оказания неотложной помощи главная заслуга принадлежит учёным-терапевтам М.С.Вовси, А.Л.Мясникову, П.И.Егорову и др.
Наука об антибиотиках начала развиваться после открытия в 1929 году английским учёным А. Флемингом антимикробного действия плесневого грибка Penicillinum. Активное вещество, образуемое этим грибком. А, Флеминг назвал пенициллином. В СССР первый пенициллин был получен З.В. Ермольевой и Г.И. Бадезиноив 1942 году. Разработка методов биологического синтеза пенициллина в массовых масштабах, его выделения и очистки, выяснение химической природы, изготовление лекарственных препаратов создали условия для медицинского применения антибиотиков. В годы войны пенициллин применялся для лечения осложнённых инфицированных ран и спас жизни многим советским воинам.
Учёным-эпидемиологом Т.Е.Болдыревым было обеспечено эпидемиологическое благополучие фронта, а Г.А.Митеревым - тыла страны.
В.Н.Шамов был одним из создателей системы службы крови в действующей армии. В годы войны впервые были организованы передвижные станции переливания крови на всех фронтах.
На базе эвакогоспиталей, полевых подвижных госпиталей и других военно-медицинских учреждений выполнены тысячи научных работ, диссертаций. В целях дальнейшего развития медицинской науки Совет Народных Комиссаров СССР 30 июня 1944 г. принял постановление «Об учреждении Академии медицинских наук СССР» в Москве. Открытие Академии состоялось 20 декабря 1944г. В состав академии вошло 22 научно-исследовательских института и 5 самостоятельных лабораторий. Всего в системе академии было 6717 сотрудников, из них 158 докторов и 349 кандидатов медицинских наук. Уже после войны, с 1949 по 1956 год в СССР вышел 35-томный труд «Опыт советской медицины в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 г.г.»
Так же на помощь медицине пришли многие ученые-химики, которые создавали лекарственные препараты, необходимые для лечения раненых. Так, полимер винилбутилового спирта, полученный М. Ф. Шостаковским, - густая вязкая жидкость - оказался хорошим средством для заживления ран, он использовался в госпиталях под названием - «бальзам Шостаковского».
Учёные Ленинграда разработали и изготовили более 60 новых лечебных препаратов, в 1944 году освоили метод переливания плазмы, создали новые растворы для консервации крови.
Академик А. В. Палладий синтезировал средства для остановки кровотечения.
Учеными Московского университета был синтезирован фермент тромбон - препарат для свертывания крови.
Кроме ученых-химиков, которые внесли неоценимый вклад в победу над гитлеровской Германией, были и простые воины-химики: инженеры и рабочие, преподаватели и студенты. Памяти химиков-фронтовиков посвятил свое стихотворение старший преподаватель Днепропетровского химико-технологического института, бывший фронтовик З.И.Барсуков.
«Кто про химика сказал: «Мало воевал»,
Кто сказал: «Он маловато крови проливал?»
Я в свидетели зову химиков-друзей, -
Тех, кто смело бил врага до последних дней,
Тех, кто с армией родной пел в одном строю,
Тех, кто грудью защитил Родину мою.
Сколько пройдено дорог, фронтовых путей…
Сколько полегло на них молодых парней…
Не померкнет никогда память о войне,
Слава химикам живым, павшим – честь вдвойне».
Глава 2. У войны не женское лицо.
Рис.3. Боец морской пехоты Н.П.Кудряков прощается с врачом госпиталя И. А. Харченко, 1942 г.
Я только раз была в рукопашной
Раз наяву. И тысячу раз во сне.
Кто говорит, что на войне не страшно,
Тот ничего не знает о войне .
Ю.В. Друнина
Горячая любовь к своему отечеству рождает у советских людей решимость идти на подвиги, беззаветным трудом на любом посту укреплять могущество Советского государства, умножать его богатства, защищать завоевания социализма от всяких врагов/всемерно защищать мирную жизнь.
Во всей этой борьбе велика роль советских женщин, в том числе женщин-медиков.
В годы довоенных пятилеток миллионы женщин Советского Союза вместе со всем советским народом обеспечивали своим трудом превращение нашей Родины в могучую индустриально-колхозную державу.
Во время Великой Отечественной войны, в период величайшего напряжения всех материальных и духовных сил народа, когда мужская часть населения ушла на фронт, места мужчин повсюду - и на производстве, и на колхозных полях - заняли женщины. С честью справились они с работой в тылу на всех постах.
В то же время беспримерную доблесть, храбрость и мужество проявляли советские женщины на фронте. В ореоле славы имена Зои Космодемьянской, Лизы Чайкиной и многих тысяч других. Санитарные дружинницы, санитарки, сестры, врачи, партизанки, зенитчицы, прославленные пилоты, разведчицы, снайперы, связисты - все они на различных участках фронта показали бесстрашие и героизм наравне с мужчинами.
Советские женщины принимали и принимают сейчас самое активное участие в общей борьбе за мир во всем мире, за разоружение, за запрещение оружия массового уничтожения.
Почетна и благородна роль советских обществ Красного Креста и Красного Полумесяца.
Союз обществ Красного Креста и Красного Полумесяца выполняет огромную и напряженную работу, является одним из важнейших звеньев в деле укрепления обороноспособности социалистического государства. Союз обществ Красного Креста и Красного Полумесяца в военное и мирное время стоит на страже народного здравоохранения, являясь могучим резервом и помощником органов советского здравоохранения. Особенно широко была развернута работа в организациях советских обществ Красного Креста и Красного Полумесяца в годы Великой Отечественной войны. Сотни тысяч медицинских сестер и санитарных дружинниц обучались без отрыва от производства в школах, на курсах, в санитарных дружинах Красного Креста и Красного Полумесяца. Здесь они получили первоначальное обучение по оказанию первой медицинской помощи раненым и больным, по уходу за ними, по проведению оздоровительных мероприятий.
Самоотверженно, под огнем противника, отважные патриотки оказывали первую медицинскую помощь раненым и выносили их с поля боя. Заботливым уходом и большим вниманием окружали они в полевых госпиталях и госпиталях тыла тяжело раненых. На фронте и в тылу санитарки, сестры, санитарные дружинницы, активистки Красного Креста являлись донорами, отдавая свою кровь раненым.
В годы мирного строительства общества Красного Креста и Красного Полумесяца продолжают готовить медицинских сестер, санитарных дружинниц, значкистов ГСО, организуют санитарные посты на предприятиях, в колхозах, в учреждениях.
В 1955 г. членов обществ Красного Креста и Красного Полумесяца насчитывалось больше 19 миллионов. В настоящее время санитарный актив Обществ оказывает действенную помощь органам здравоохранения в деле улучшения медицинского и санитарно-профилактического обслуживания населения.
Санитары, санитарные инструкторы, медицинские сестры, врачи - все они самоотверженно выполняли свой долг на полях Великой Отечественной войны, у постели раненого, в операционной, во фронтовых и в далеких от фронта тыловых госпиталях. Тысячи и десятки тысяч медицинских работников получили ордена и медали, лучшим из лучших присвоено высокое звание Героя Советского Союза.
Большинство из награжденных были активными членами общества Красного Креста.
Известны имена двенадцати женщин-медиков, получивших звание Героя Советского Союза. Вот эти славные имена: санитарный инструктор Гноровская Валерия Осиповна; гвардии старший сержант медицинской службы Кащеева Вера Сергеевна; старшина медицинской службы Константинова Ксения Семеновна; гвардии старший сержант Кравец Людмила Степановна; санитарный инструктор - гвардии старший сержант Маресева Зинаида Ивановна; главный старшина медицинской службы Петрова Галина Константиновна; лейтенант медицинской службы Пушина Фаина Андреевна; санитарный инструктор старший сержант Самсонова Зинаида Александровна; партизанка Троян Надежда Викторовна; санитарный инструктор Цуканова Мария Никитична; санитарный инструктор - гвардии старший сержант Шкарлетова Мария Савельевна; старшина медицинской службы Щербаченко Мария Захаровна.
Крупнейший ученый нашей страны, главный хирург Советской Армии Н. Н. Бурденко, участвовавший в качестве санитара в русско-японской войне 1904-1905 гг. и награжденный тогда солдатским георгиевским крестом, указывал в дни Великой Отечественной войны, что «за плечами воина с санитарной сумкой, склонившегося над раненым товарищем, стоит вся наша советская страна».
Оценивая высокие моральные качества санитаров и санитарок, работавших под градом пуль и мин во имя спасения своих товарищей, он говорил, что наши славные санитары проявляют чудеса храбрости и самоотверженности, что бойцы-санитары ежеминутно рискуют своей жизнью, но свой долг выполняют героически, причем примеров такого героизма - тысячи.
Подвиг русских женщин навсегда останется на страницах истории, сохраним же память о нем в своих сердцах, память о женщинах, принесших нашей Родине свободу.
Глава 3. История в лицах.
В этой главе я расскажу о людях, которые во время Великой Отечественной войны и после нее занимали высшие посты в сфере здравоохранения. Они не только принимали участие в помощи раненым непосредственно на поле боя, но и обеспечивали развитие медицины в целом.
Главным хирургом Красной Армии был академик АН СССР Николай Нилович Бурденко
(1876-1946 гг.). Его помощниками и заместителями были С.С. Гирголав, В.В. Гориневская, В.С. Левит, В.Н. Шамов, С.С.Юдин. Главным хирургом ВМФ был Юстин Юлианович Джанелидзе
Мирон Семенович Вовси
(1897-1960 гг.); в 1952 – 1953 гг. он был репрессирован по «делу врачей» (прекращенному в 1953 г.). Главным терапевтом ВМФ был Александр Леонидович Мясников
(1899-1965 гг.).
Руководил медицинским обеспечением Красной Армии на протяжении всей войны начальник Главного военно-санитарного управления Ефим Иванович Смирнов (1904-1989 гг.), впоследствии министр здравоохранения СССР (1947-1953 гг.). (1883-1950 гг.). Главным терапевтом Красной армии в годы войны был (и Советской армии – в послевоенное время) – академик
Николай Нилович Бурденко (1876-1946 гг.) , хирург, один из основоположников нейрохирургии в СССР, академик АН СССР (1939), первый президент АМН СССР (с 1944), генерал-полковник медицинской службы (1944), Герой Социалистического Труда (1943). Накануне войны участвовал в разработке научно-организационных основ военно-полевой хирургии, в годы войны главный хирург Красной Армии. Под руководством Бурденко на фронтах внедрены единые принципы лечения огнестрельных ранений, что способствовало успехам советской военной медицины в спасении жизни, восстановлении здоровья и боеспособности раненых.
Юстин Юлианович Джанелидзе (1883-1950 гг.) ,хирург, академик АМН СССР (1944), Герой Социалистического Труда (1945), генерал-лейтенант медицинской службы (1943). С 1939 г. Главный хирург ВМФ и с 1943 г. Начальник кафедры госпитальной хирургии Военно-морской медицинской академии. Разрабатывал проблемы хирургического лечения и лечебно-эвакуационного обеспечения раненых на флоте, в точности, при повреждениях опорно-двигательного аппарата (одна из операций носит его имя) и ожогах.
Мирон Семенович Вовси (1897-1960 гг.) , терапевт, генерал-майор медицинской службы (1943). В 1941-1950 главный терапевт Советской Армии. Внес большой вклад в развитие военно-полевой терапии. Участвовал в разработке системы терапевтических мероприятий в действующей армии. Труды, посвященные особенностям течения внутренних заболеваний в условиях военного времени, в точности, у раненых.
Александр Леонидович Мясников (1899-1965 гг.) , терапевт, академик АМН СССР (1948). С 1942 главный терапевт ВМФ, заведующий кафедрой Военно-морской медицинской академии (1940-1948), находился в блокадном Ленинграде; неоднократно в действующие флотилии. Под руководством Мясникова была создана система терапевтической службы флота.
Ефим Иванович Смирнов (1904-1989 гг.) , учёный в области здравоохранения, генерал-полковник медицинской службы (1943). Работы по организации и тактике военно-медицинской службы, эпидемиологии, истории военной медицины. В годы войны начальник Главного военно-санитарного управления Красной Армии. Развил учение об этапном лечении с эвакуацией по назначению и внедрил в практику систему лечения эвакуационных мероприятий, которые способствовали возвращению в строй большинства раненых и больных. Разработанная под руководством Смирнова система противоэпидемического обеспечения войск обусловила эпидемическое благополучие действующей армии. Главный редактор научного труда «Опыт советской медицины в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.» в 35 томах.
Заключение
Медицинские работники внесли бесценный вклад в победу. На фронте и в тылу, днём и ночью, в неимоверно тяжёлых условиях военных лет они спасали жизни миллионов воинов. В строй возвратились 72.3% раненых и 90.6% больных. Если эти проценты представить в абсолютных цифрах, то число раненых и больных, возвращенных в строй медицинской службой за все годы войны, составит около 17 млн. человек. Если сопоставить эту цифру с численностью наших войск в годы войны (около 6 млн. 700 тыс. человек в январе 1945 г.), то становится очевидным, что победа была одержана в значительной степени солдатами и офицерами, возвращенными в строй медицинской службой. При этом особенно следует подчеркнуть, что, начиная с 1 января 1943 г. Из каждой сотни пораженных в боях 85 человек возвращались в строй из медицинских учреждений полкового, армейского и фронтового районов и только 15 человек - из госпиталей тыла страны. «Армии и отдельные соединения,- писал маршал К.К.Рокоссовский,- пополнялись в основном солдатами и офицерами, вернувшимися после излечения из фронтовых, армейских госпиталей и из медсанбатов. Поистине наши медики были тружениками-героями. Они делали всё, чтобы скорее поставить раненых на ноги, дать им возможность снова вернуться в строй».
«То, что сделано военной медициной в годы минувшей войны, по всей справедливости может быть названо подвигом. Для нас, ветеранов Великой Отечественной войны, образ военного медика остается олицетворением высокого гуманизма, мужества и самоотверженности» Маршал Советского Союза И.Х. Баграмян
Большая война - это всегда большая кровь и колоссальные жертвы. Но наши потери в Великой Отечественной могли быть куда более сокрушительными, если бы не подвиг людей, боровшихся за жизни раненых и больных воинов. В 1941-1945 годах врачи, фельдшеры, медсестры и санитары поставили на ноги около 17 миллионов солдат и офицеров Красной армии - 72,3 процента раненых и 90,6 процента заболевших возвратились в строй. Поистине это подвиг во имя жизни. Армия и население были надежно ограждены от возникновения эпидемий - этих постоянных спутников войны.
Большинство медиков - это женщины, матери, сестры, дочери. На их плечи легла основная тяжесть военных будней, ведь почти все мужское население находилась на передовой. На их долю выпало испытаний не меньше, чем солдатам на передовой. Столько храбрости, мужества, бесстрашия они проявляли! Старым людям и детям, раненым и инвалидам, ослабевшим и больным — всем была необходима помощь медицинской сестры и санитарной дружинницы. И это чувствовал каждый боец и командир в бою, зная, что рядом сестра — «сестрица», бесстрашный человек, который не оставит в беде, окажет первую помощь в любых условиях, оттащит в укрытие, вынесет в тяжелую минуту на себе, спрячет от бомбежки в пути.
Приказ Георгия Жукова: «Раненных на поле боя не оставлять! » - и они не оставляли.По крайней мере, делали для этого все, что могли, и на много больше. В приказе Наркома обороны №281 от 23 августа 1941 года говорилось: за вынос с поля боя 15 раненых с их оружием представлять к правительственной награде медалью «За боевые заслуги» или «За отвагу», 25 раненых - к награде орденом Красной Звезды, 40 раненых - к награде орденом Красного Знамени, 80 раненых - орденом Ленина каждого санитара и носильщика. Таким образом, их работа была приравнена к боевому подвигу.
Как выносили раненых с поля боя? На плащ-палатках, собственных плечах, ползком, под бомбежкой, пулеметным и артиллерийским огнем. И первую помощь истекающим кровью оказывали чаще всего под обстрелом. Тяжелейший труд, в особенности, если учесть, что почти половина санитаров и санинструкторов были женщинами! Для миллионов мужчин в окровавленных шинелях эти молодые женщины стали поистине ангелами милосердия. Они оказывались на фронте по велению души и в пекле войны показывали чудеса самоотверженности. Многие медики были еще совсем юными, в ряде случаев специально приписывали себе год или два, чтобы быть постарше.
Нельзя забыть врачей, медсестер, санитарок, всех тех, кто работал в тылу и помогал вернуться к жизни людям, которые были близки к смерти, они смотрели в лицо смерти. Солдаты, которые лечились в госпиталях, с благодарностью обращались через газеты, не называя фамилий врачей, а только имена и отечества: «Здравствуйте, многоуважаемая мамаша Прасковья Ивановна, не найду высоких благодарственных слов, которые обязан написать Вам; я любил Дору Климентьевну, я любил как любил свою мать в детстве, много носили Вы меня на руках; я прошу Вас, мама, берегите себя».
На Ленинградском фронте прославилась санитарный инструктор Валентина Чибор. В первые дни войны она добровольно записалась в дивизию Народного ополчения. В 1941-м вынесла с поля боя более 85 раненых. За время войны 5 раз была ранена, причем дважды - тяжело. 18-летняя Валерия Гнаровская добилась своего зачисления в сформированную в Омской области дивизию и, будучи санинструктором стрелковой роты, спасла жизнь более 300 бойцам. За свою отзывчивость и теплоту она получила ласковое имя «Ласточка». 23 сентября 1943 года немецкие танки прорвали оборону наших войск в районе запорожского села Вербовое и приблизились к группе раненых, ожидавших эвакуации. Когда танки были в 50-60 метрах, Валерия схватила связку гранат и бросилась под гусеницы танка. Второй «тигр» был подбит из противотанкового ружья, остальные повернули обратно. Раненые были спасены. Гнаровской посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза.
Вот данные из письма командования 6-го стрелкового корпуса добровольцев-сибиряков трудящимся Красноярского края о военных подвигах красноярцев и призывом пополнить ряды погибших от 7 января 1943 года: «...свыше 200 раненых вынесла с поля боя т. Верозубова и оказала им первую медицинскую помощь. Участвуя в танковом десанте на поле боя, перевязала 40 раненых бойцов. Трижды раненая не ушла с поля боя».
Саша Серебровская, дочь известного советского биолога Александра Серебровского, служила санинструктором в батальоне морской пехоты. При высадке десанта 26 апреля 1945 года в районе г. Пиллау (ныне - Балтийск) Серебровская вместе с однополчанами шла в атаку по пояс в ледяной воде. Уже на берегу, в тот момент, когда она оказывала помощь раненому, ее поразило осколком разорвавшейся мины. Моряки похоронили Сашу на высоком холме; могилу обнесли цепью, снятой с боевого корабля.
Таисия Семеновна Танкович, родившаяся в Манском районе Красноярского края, вспоминает, что свою работу приходилось осуществлять в трудных условиях: «Мне, молодой санитарке, под бомбежками и обстрелами надо было перевязывать раны на поле боя, найти тех, кто дышал, найти помочь и спасти, дотащить слабыми девичьими руками тяжелого солдата до перевязочного пункта... По дороге попали под бомбежки, ходячие раненые смогли выпрыгнуть и убежать в лес. Тяжело раненые от страха кричали, я их, как могла, успокаивала, бегала от машины к машине. К счастью, бомбы не попали». Многие медики прошли на ногах практически весь боевой путь, но энтузиазм, силу воли уничтожить оказалось невозможным. На Орловско-Курском направлении потери были огромные. Надежда Александровна Петрова (участница этих событий) не имела глубоких знаний по медицине, но, несмотря на это, Надежда Николаевна оказывала помощь раненым бойцам во временно оборудованном перевязочном пункте (в глубокой бомбовой воронке), так как другие медсестры были ранены. Теперь жизнь всех раненых зависела от девчонки из Ирбея. Ей приходилось, не колеблясь, если нужно помочь человеку спасти его жизнь, то, не задумываясь, говорила: «Берите крови у меня сколь надо», а взамен получала слова благодарности и письма. Анна Афанасьевна Черкашина повествует о военной жизни на Орловско-Курской дуге. Она, не умеющая плавать, управляла резиновой лодкой, вытаскивала из воды раненых при форсировании Днепра. Спасая жизни бойцам, будучи, сама раненая, не задумывалась о себе. Другой случай, когда врач В.Л.Аронов и медсестра Ольга Куприянова не растерялись во время налета вражеских самолетов, а смогли успокоить больных, приказав Ольге громко петь:
Я на подвиг тебя провожала,
Над страною гремела гроза...
Тяжелым был и труд медсестер в госпиталях. Юным девушкам доводилось разгружать прибывшие с вокзалов автомашины с ранеными, таскать беспомощных людей на перевязки, на рентген, мыть, скоблить полы в палатах, топить печи, стирать и сушить бинты, простыни, солдатское белье. Помимо этого - уход за ранеными, помощь в операциях, перевязки, уколы, раздача лекарств, бессонные дежурства... Сестрам милосердия удавалось выхаживать самых, казалось, безнадежных. Вот лишь один пример.
В казанском госпитале хирург Александр Вишневский сделал танкисту Василию Сергееву сложнейшую операцию, спас ему жизнь и сохранил от ампутации обе ноги. «Необходимо обеспечить ногам больного температуру 37 градусов», - сказал после операции Вишневский медсестре Раисе Степановой. Медсестры придумали, как это сделать: по очереди, закутавшись в тулуп, прижимали к себе, как младенца, ноги танкиста. И так - по многу часов… Когда Вишневский впервые это увидел, заплакал, не стесняясь своих слез, и поцеловал очередную сиделку Василия Сергеева. Пришел день, когда танкист выздоровел и вернулся в строй.
Вклад женщин в качестве медицинского работника был огромен и велик. Медицинские работники, оперировавшие раненных бойцов, медсестры, которые выносили раненных бойцов с поля боя - это десятки тысяч женщин-героинь, имен которых мы сегодня почти не знаем. В Красной армии женщин-медицинских работников было более 100 000 человек. Этим женщинам обязаны жизнями миллионы советских солдат и офицеров.
Среди санинструкторов было 40% женщин. Среди 44 медиков - Героев Советского Союза -17 женщин. Как сказал один из героев повести К.Симонова "Дни и ночи ": "Что ж, ей-богу, неужто мужиков на это дело нет. Ну пущай там в тылу, в госпитале за ранеными ходит, а для чего сюда ". По свидетельству поэтессы Ю. Друниной, нередко бывало: "Мужчины в окровавленных шинелях на помощь звали девушку..."
Многие из сандружинниц и санинструкторов военного времени не дожили до дня победы. По воспоминаниям ветеранов Великой Отечественной, бойцы санитарных взводов даже после завершения боя оставались под ударом, поскольку немецкие снайперы целенаправленно охотились на тех, кто оказывал помощь раненым. Потери санитаров, санинструкторов и санитаров-носильщиков в годы войны составили более 88% людских потерь медицинских служб Красной армии.
Ю. Друнина о героях этих событий написала следующие строки:
Мы не ждали посмертной славы,
Мы хотели со славой жить.
...Почему же в бинтах кровавых
Светлокосый солдат лежит?
Его тело своей шинелью
Укрывала я, зубы сжав,
Белорусские ветры пели
О рязанских глухих садах...
Для спасения защитников Родины девушки не жалели ни сил, ни своей жизни.
В статье были использованы материалы:
http://www.ahleague.ru/index.php?id=350&Itemid=212&lang=ru&option=com_content&view=article
http://mymedsestry.narod.ru/vov1.htm
спасибо
Администрация портала поздравляет всех ветеранов и труженников тыла с 65-летием Победы на фашисткой Германией. К этой замечательной дате мы публикуем материалы о том как трудились медицинские работники в эти сложные для нашей страны годы.
Медицина в годы Великой отечественной войны 1941-1945
Достижения медицины и здравоохранения нашей страны в годы Великой Отечественной войны - славная страница истории, непреходящая ценность для следующих поколений. На фронте и в тылу было сделано очень многое, чтобы организовать помощь раненым воинам, не допустить возникновения эпидемий, сберечь подрастающее поколение, создать службу охраны здоровья рабочих оборонных предприятий, обеспечить население медицинской помощью.
В годы войны наши медики вернули в строй 72,3% раненных и 90,6% больных воинов. Если эти проценты представить в абсолютных цифрах, то число раненых и больных, возвращенных в строй медицинской службой за все годы войны, составит около 17 млн человек. Если сопоставить эту цифру с численностью наших войск в годы войны (около 6 млн 700 тыс. человек в январе 1945 г.), то становится очевидным, что победа была одержана в значительной степени солдатами и офицерами, возвращенными в строй медицинской службой. При этом особенно следует подчеркнуть, что, начиная с 1 января 1943 г. из каждой сотни пораженных в боях 85 человек возвращались в строй из медицинских учреждений полкового, армейского и фронтового районов и только 15 человек - из госпиталей тыла страны.
Благодаря главным образом стараниям медиков в годы войны ни фронт, ни тыл не знали эпидемий инфекционных заболеваний. Впервые в мире в нашей стране "не сработал" обязательный, казалось бы, закон о связи войн и эпидемий. Эпидемический "пожар" удалось предотвратить, и это спасло сотни тысяч, миллионы человеческих жизней.
До сих пор мы все еще не знаем, сколько человек наша страна потеряла в Великой Отечественной войне, если суммировать и военные потери, и потери среди гражданского населения. Последние годы некоторые историки говорят о 43 млн погибших. Официальная цифра 26-27 млн. Окончательного числа мы не знаем: многие утверждают, что этого мы не узнаем уже никогда. Хотя точную цифру потерь, особенно среди мирного населения, установить, действительно, невозможно, все-таки стремиться ее узнать необходимо. Необходимо и для истории, и для осознания подлинной цены нашей Победы. 1. Работа медицинской службы в первые годы войны
Перед войной был проведен ряд мер по укреплению военно-медицинской службы, однако очень многого сделать так и не успели. Перестройка медицинской службы Красной Армии в силу многих причин осуществлялась медленно, а порой и непоследовательно и, к сожалению, так и не была завершена к началу войны. Как справедливо отмечали военные врачи - ветераны войны, больше всего действиям военных медиков в первые полтора года войны мешали устаревшие, но остававшиеся в силе представления о тактике медицинской службы: эти сформировавшиеся в предвоенные годы каноны обязывали руководителей военной медицины действовать в боевой обстановке, подчиняясь жесткой регламентации.
В то же время, положения единой полевой военно-медицинской доктрины, основанной на трудах классика отечественной медицины Н. И. Пирогова, а также В. А. Оппеля, Н. А. Вельяминова, Н. Н. Бурденко, М. Н. Ахутина и других, и разработанной группой военных медиков под руководством Е. И. Смирнова, в первые месяцы войны, в период тяжелых оборонительных боев, практически не использовались. А чтобы сохранить здоровье раненых, быстрее вернуть их в строй, требовалась четкая организация работы всех военных медиков - рациональное расположение госпиталей и медсанбатов, правильный выбор путей эвакуации, применение обоснованных методов лечения. Нужно было научиться маневрировать силами и средствами военной медицины, вовремя направлять их к местам предстоящих сражений или, наоборот, эвакуировать в тыл.
Важно было использовать наиболее рациональные методы лечения ран. Однако хирурги, призванные из запаса, из гражданских больниц (а таких было подавляющее большинство: к началу войны в армии было всего 12 418 кадровых военных врачей, а призвано из запаса в ходе ее более 80 тыс.), использовали и на войне способы мирной хирургии, например, первичный шов, после иссечения раны (его применение не оправдало себя и было фактически запрещено). Не вполне адекватными были и применявшиеся многочисленные и разнообразные способы профилактики и лечения различных осложнений, да и организация хирургической работы (например, в медсанбатах) грешила серьезными недостатками.
Опыт, который накапливали военные медики в сражениях первого года войны, способствовал унификации применения научно обоснованных методов медицинской помощи раненым. Этот опыт помог детальной разработке единой военно-полевой медицинской доктрины, претворению в жизнь предусмотренных ею принципов единства, последовательности, преемственности лечебных и эвакуационных мероприятий, основанных на общей теории боевой патологии или хотя бы на единых взглядах на возникновение, течение и лечение боевых поражений и заболеваний. Самое главное заключалось в том, что при этапном лечении с эвакуацией по назначению лечение раненых и эвакуация их в тыл связывались в единый процесс.
Только взяв на вооружение наиболее передовую систему лечебно-эвакуационного обеспечения войск - систему этапного лечения с эвакуацией по назначению, усовершенствовав специализированную медицинскую помощь и противоэпидемическое обеспечение, в полной мере использовав достижения медицинской науки и помощь гражданского здравоохранения, военно-медицинская служба смогла выполнить стоявшие перед ней задачи, добиться возвращения в строй и к трудовой деятельности огромного, измеряемого миллионами числа раненых и больных.
Как известно, начальный период Великой Отечественной войны был особенно трудным, так как вследствие отступления наших войск с Запада на Восток нужно было переместить около 2000 только эвакогоспиталей. Эта задача была выполнена, и перемещенные госпитали были в последующем использованы в медицинском обеспечении наступательных операций Красной Армии, сыграв большую роль в лечении раненых и больных.
Своеобразие оперативно-тактической обстановки начального периода войны потребовало создания мощных армейских госпитальных баз (включающих и эвакогоспитали), которых не было в мирное время. Благодаря этому обеспечивалось оказание квалифицированной медицинской помощи в самых трудных условиях. 2. Организация эвакуации раненых
Долгих четыре года доктора, медсестры, фельдшеры и санинструкторы работали сутками, зачастую без сна и еды, чтобы спасти как можно больше людей. Рискуя жизнью, они выносили раненых из-под обстрела; погибали, заслоняя собой других солдат. Поэтому истории, о которых говорится здесь, - лишь капля в море ежедневного, ежечасно подвига медицинских работников, совершенного во время войны.
Михайлов Федор Михайлович (30 мая 1898 - 5 августа 1942)
Кем только не успел побывать Федор Михайлов до Великой Отечественной - и батраком, и юнгой, и депутатом в Кронштадтском Совете, и солдатом во время Гражданской войны, и рентгенологом, и главным врачом родильного дома.
В 1941-м он оказался в окружении, пытался перейти линию фронта, но перебраться к советским войскам не смог, поэтому вернулся в город Славуту, где работал до этого, возглавил там районную больницу и организовал подпольную организацию по борьбе с фашистами. Подпольщики распространяли новости о ходе боев среди местного населения, печатали листовки, организовывали диверсии. В больнице скрывались и лечились раненые советские солдаты.
Михайлова арестовали в июле 1942-го, по доносу. Врача долго допрашивали, требуя выдать остальных участников антифашисткого сопротивления, но он стойко молчал. Федора Михайловича казнили на территории его больницы. За мужество и героизм ему посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.
Буйко Петр Михайлович (19 октября 1895 - 15 октября 1943)
Профессию врача Петр Буйко начал осваивать еще в Первую Мировую - был военным фельдшером на фронте. В 1922 году окончил Киевский медицинский институт, к 1938-му был уже профессором.
С началом войны он сразу вызвался добровольцем, работал хирургом. После тяжелого ранения был захвачен немцами, но освобожден во время бунта военнопленных. Выздоровев, он начал работать в районной больнице в городе Фастове, к тому моменту оккупированном врагами. Притворяясь, что сотрудничает с фашистами, он саботировал отправку людей на принудительные работы в Германию, лечил партизан, поставлял им медикаменты, участвовал в подпольной работе.
В июне 1943 года его деятельность была раскрыта, но Буйко вместе с группой других врачей удалось бежать, прихватив из больницы лекарства и инструменты. Присоединившись к партизанскому отряду, он продолжал лечить раненых, часто пробирался в села, если приходили сведения, что где-то кому-то нужна медицинская помощь.
Петра Михайловича арестовали 13 октября, жестоко пытали, стараясь получить информацию о партизанах и их связных. Врач молчал. Крестьяне из села Ярошевка, где держали Буйко, пытались организовать его побег, но он отказался, понимая, что немцы устроят за это репрессии. Доктора и еще нескольких захваченных партизан облили бензином и сожгли через день после ареста.
Успенский Василий Васильевич (20 декабря 1881 - 21 августа 1952)
Словно стремясь жить в согласии со своей фамилией, Василий Успенский в своей жизни успел сделать очень многое. Еще формально не окончив медицинского образования, он уже побывал в Персии, где боролся с эпидемией холеры и тифа, в Париже, где работал в Институте Пастера. Одним из первых в стране, еще в начале 20-х годов, начал практиковать переливание крови; оперировал сердце и мозг, проводил онкологические операции. Степень доктора медицины ему присвоили в 1935 году даже без защиты диссертации.
Стать военным врачом и спасать солдат на поле боя, когда началась война, он не мог - еще в 1937-м из-за несчастного случая потерял ногу. Но остановить деятельного врача это не могло. До ноября 1943-го он был главным врачом в районной больнице в городе Кашин. Потом вернулся в Калинин, откуда пришлось уехать из-за оккупации, и снова начал руководить своим хирургическим отделением. Правда, сперва едва не с нуля пришлось восстанавливать саму больницу - немцы разрушили ее, уничтожили всю медицинскую библиотеку, ценный хирургический материал.
Но и этого доктору было мало. Параллельно с основной работой он организовал и возглавил детский госпиталь. В нем было спасено более трех тысяч больных, раненых, искалеченных детей, которых партизаны вывезли из немецкого тыла. О работе русского врача было известно даже за рубежом - в детскую больницу Успенского приезжали представители американского Красного Креста, о ней рассказывала по радио жена британского премьер-министра Клементина Черчилль.
В 1944 году Василию Успенскому было присвоено звание заслуженного врача РСФСР и вручен орден Ленина.
Георгий Федорович Синяков (6 апреля 1903 - 7 февраля 1978)
Уйдя на фронт во второй день войны, хирург Георгий Синяков попал в плен во время боев за Киев - он до последнего оказывал медицинскую помощь окруженным солдатам, а потом отходить было уже поздно.
Оказался в концлагере в Коюстрине, Польша. Здесь он показал немцам, на что способен русский человек - изможденный, голодный, Синяков провел сложную многочасовую операцию, стоя босиком на холодной земле. К врачу тайком начали обращаться за медицинской помощью даже сами немцы.
Используя свое положение, он спас немало пленных, имитируя их смерть. Хирург объявлял, что его пациент скончался; того сбрасывали в ров к другим телам, откуда солдат уже перебирался к своим. Среди бежавших таким образом из лагеря была и летчица Анна Егорова, которую Синяков выходил после тяжелого ранения, а потом объявил скончавшейся.
Когда к нему попал еврейский юноша, врач спрятал его документы, назвал пациента русским именем, вылечил его, а потом имитировал внезапную инфекцию, от которой солдат и “умер”. Илья Эренбург уже после войны писал своему спасителю, что тот заменил ему отца, брата и друга в самые кошмарные дни.
Когда фашисты бросали концлагерь из-за подхода русских войск и хотели расстрелять всех оставшихся пленных, именно Георгий Федорович сумел убедить их этого не делать. Звания героя врач не получил - из-за того, что побывал в плену и сотрудничал с немцами, но это не умаляет ни его дела, ни цены спасенных им жизней.
Ермольева Зинаида Виссарионовна (24 октября 1898 - 2 декабря 1974)
Судьба сталинградской битвы во многом была определена Зинаидой Ермольевой - женщиной, которая остановила эпидемию холеры среди советских солдат. Сообщения о том, что в немецких подразделениях под Сталинградом вспыхнула холера, начали приходить летом 1942-го. Болезнь легко могла охватить и наши войска, и эвакуируемых жителей, а через них распространиться по другим регионам страны. Допустить этого было никак нельзя, поэтому в Сталинград срочно отправили признанного специалиста по холере, профессора-микробиолога Зинаиду Ермольеву.
Привезенного ею бактериофага было недостаточно, а дополнительную партию лекарства в зону боевых действий доставить не удалось. Тогда Зинаида Виссарионовна развернула лабораторию по его производству прямо в осажденном городе - в одном из подвалов. Она и ее помощники делали прививки солдатам и гражданским, обслуживая тысячи человек в день, обходили дома в поисках больных, проводили санитарные работы, отбирали пробы воды, осматривали людей на эвакопунктах. Все это время профессор оставалась в Сталинграде, вокруг которого все плотнее смыкалось кольцо окружения.
К концу 42-го усилиями Ермольевой угроза эпидемии миновала, о чем она сообщила Сталину. Только после этого началось наступление советских войск, которое закончилось победой, переломившей ход всей войны.
За неоценимый вклад в успех решающей битвы Зинаиду Виссарионовну наградили орденом Ленина и вручили Сталинскую премию. Все полученные деньги профессор отдала на строительство самолета-истребителя.
Подвиг медицинских работников в годы войны вызывает восхищение. Благодаря труду врачей было спасено более 17 миллиона бойцов, по другим данным - 22 миллиона (около 70% раненых были спасены и вернулись к полноценной жизни). Следует помнить, что в военные годы медицина столкнулась со множеством трудностей. Не хватало квалифицированных специалистов, мест в госпиталях, медикаментов. Хирургам в полевых условиях приходилось работать круглосуточно. Врачи рисковали жизнью наравне с боевыми товарищами, из 700 тысяч военных медиков погибло более 12,5%.
Боец морской пехоты Н.П. Кудряков прощается с врачом госпиталя И.А. Харченко, 1942 год
Требовалась срочная переподготовка специалистов, не каждый гражданский доктор мог быть «полноценным полевым врачом». Для медицинского военного госпиталя необходимо минимум три хирурга, но в годы начала войны это было невозможно, на обучение врача требовалось более года.
«Руководящий состав военно-медицинской службы, начиная с начальника медицинской службы дивизии и кончая начальником медицинской службы фронта, кроме специальных медицинских знаний должен обладать и военными знаниями, знать природу и характер общевойскового боя, методы и средства ведения армейских и фронтовых операций. Таких знаний наш руководящий медицинский состав не имел. Преподавание военных дисциплин в Военно-медицинской академии ограничивалось главным образом пределами соединений. К тому же большинство врачей окончили гражданские медицинские институты. Военно-оперативная подготовка их оставляла желать много лучшего» - писал генерал-полковник медицинской службы Ефим Смирнов.
«В июле 1941 года началось дополнительное формирование эвакогоспиталей на 750 000 коек. Это составляло примерно 1600 госпиталей. Кроме того, с начала войны по 1 декабря 1941 года были сформированы 291 дивизия с медсанбатами, 94 стрелковые бригады с медико-санитарными ротами и другими медучреждениями усиления. В 1941 году, если не считать медико-санитарных рот стрелковых полков и семидесяти шести отдельных танковых бригад, их было сформировано более 3750, каждое из которых должно было иметь минимум от двух до трех хирургов. Если взять минимально среднюю цифру - четыре хирурга на учреждение, нам потребовалось бы их 15 000. В связи с этим для нас было недопустимой роскошью иметь даже по три хирурга на учреждение, так как они нужны были еще и для проводившегося в 1942 году формирования медицинских учреждений. Ведь для подготовки хирурга требуется минимум полтора года».
Полевая медицина и первая помощь бойцам
В стихах и прозе воспет подвиг отважных девушек-санитарок, которые выносили раненых с поля боя и оказывали первую медицинскую помощь.
Как писала Юлия Друнина, служившая санитаркой:
«Измученный, седой от пыли,
Он к нам, хромая, подошел.
(Мы под Москвой окопы рыли,
Девчонки из столичных школ).
Сказал впрямую: "В ротах жарко.
И много раненых: Так вот -
Необходима санитарка.
Необходима! Кто пойдет?"
И все мы "Я!" сказали сразу,
Как по команде, в унисон».
«Стиснув зубы до хруста,
От родного окопа
Одна
Ты должна оторваться,
И бруствер
Проскочить под обстрелом
Должна.
Ты должна.
Хоть вернешься едва ли,
Хоть "НЕ смей!"
Повторяет комбат.
Даже танки
(Они же из стали!)
В трех шагах от окопа
Горят.
Ты должна.
Ведь нельзя притворяться
Перед собой,
Что не слышишь в ночи,
Как почти безнадежно
"Сестрица!"
Кто-то там,
Под обстрелом, кричит»
«Придя на передовую, мы оказались выносливее тех, что постарше. Я не знаю, чем это объяснить. Таскали на себе мужчин, в два- три раза тяжелее нас. Взвалишь на себя восемьдесят килограммов и тащишь. Сбросишь … Идешь за следующим… И так раз пять- шесть раз за одну атаку. А в тебе самой сорок восемь килограммов- балетный вес. Просто не верится, как это мы могли...» - писала военный фельдшер Стрелкова А.М.
О тяготах войны и труде санитарок очень ярко сказано в стихах Юлии Друниной, эти строки надо перечитывать. За удивительный талант говорить о войне в стихах Юлию называли «связной между теми, кто жив и кто отнят войной».
Четверть роты уже скосило:
Распростёртая на снегу,
Плачет девочка от бессилья,
Задыхается: "НЕ могу!"
Тяжеленный попался малый,
Сил тащить его больше нет:
(Санитарочке той усталой
Восемнадцать сравнялось лет.)
Отлежишься, обдует ветром,
Станет легче чуть-чуть.
Сантиметр за сантиметром
Ты продолжишь свой крестный путь.
Между жизнью и смертью грани -
До чего ж хрупки они..
Ты приди же, солдат, в сознанье,
На сестренку хоть раз взгляни!
Если вас не найдут снаряды,
Не добьёт диверсанта нож,
Ты получишь, сестра, награду-
Человека опять спасешь.
Он вернется из лазарета-
Снова ты обманула смерть,
И одно лишь сознанье это
Всю-то жизнь тебя будет греть.
Согласно правилам, доставка раненого в полевой госпиталь не должна была превышать шести часов.
«С самого детства боялась крови, а тут пришлось справиться со страхом и перед кровавыми ранами, и перед пулями: Холод, сырость, костров разводить нельзя, много раз спали на мокром снегу, - вспоминала санитарка Анна Ивановна Жукова. - Если удавалось переночевать в землянке - это уже удача, но все равно никогда не получалось как следует выспаться».
От первой помощи, оказанной санитаркой, зависела жизнь раненого.
Смирновым была сформулирована система: «Современное этапное лечение и единая военно-полевая медицинская доктрина в области полевой хирургии основываются на следующих положениях:
все огнестрельные раны являются первично-инфицированными;
единственно надежным методом борьбы с инфекцией огнестрельных ран является первичная обработка ран;
большая часть раненых нуждается в ранней хирургической обработке;
раненые, подвергнутые в первые часы ранения хирургический обработке, дают наилучший прогноз».
Отважным санитаркам полагались награды: «за вынос 15 раненых - медаль, за 25 - орден, за 80 - высшая награда - орден Ленина».
Спасенных раненых врачи оперировали в полевых условиях. Полевые госпитали располагались в палатках в лесу, землянках, операции могли проводится под открытым небом.
Врач Борис Бегоулев вспоминал: "Волнующие чувства переживаем в эти дни мы, военные врачи. Доблестные красные воины, как львы, дерутся с врагом, отстаивая каждую пядь священной советской земли. Зорко охранять здоровье и жизнь бойцов и командиров, самоотверженно бороться с нависшей над ранеными смертью - вот к чему зовет нас Родина. И, зов этот мы принимаем, как боевой приказ"
Полевые хирурги работали обычно по 16 часов в день. При большом потоке раненых могли оперировать двое суток без сна. Во время ожесточенных боев в полевой госпиталь поступало около 500 раненых.
Медсестра Мария Алексеева писала о подвиге своих коллег:
"Лиза Камаева пришла в нашу Добровольческую дивизию, только что окончив 1-й Медицинский институт. Она была молода, полна энергии и удивительного мужества. Главной частью медсанбата была так называемая санитарная рота, и главной в ней была перевязочная палатка. В ней делали операции на внутренних органах, т.е то, что не требовало общего наркоза. Хирург работал на трех столах: 1-й стол – раненых готовили к операции; 2-й стол – непосредственно проводилась операция; 3-й стол – перевязывали сестры и уносили раненого.
В период боя в медсанбат поступала до 500 человек, которые приходили сами или их привозили из санитарных частей полков. Врачи работали без перерыва. В мою задачу входило посильно им помогать. Лиза работала так: кровь всегда была, но в один момент не оказалось нужной группы крови под рукой, тогда она сама легла рядом с раненым и сделала прямое переливание крови, встала и продолжила дальше делать операцию. Увидев, что она пошатнулась и еле стояла на ногах, я подошла к ней и тихо шепнула на ухо: «Разбужу через два часа». Она ответила: «Через час». И тут же, прислонившись к моему плечу, заснула."
Танкист Ион Деген вспоминал «К стене, стоя, прислонился высокий хирург. Не знаю, стар он был или молод. Все лицо закрывала желтоватая марлевая маска. Только глаза. Знаете, какие у него были глаза? Я даже не уверен, что он заметил меня. Он молитвенно сложил руки в резиновых перчатках. Он держал их чуть ниже лица. А спиной ко мне стояла [...] девушка. В первое мгновение, когда из-под халата хирурга она извлекла стеклянную банку, я еще не понимал, что она делает. Но пока она поправляла его халат, я увидел, что в банке моча.
Десять минут необходимо хирургу, чтобы помыть руки перед операцией... Так рассказал нам когда-то батальонный фельдшер.»
По воспоминаниям раненого фронтовика Евгения Носова:
«Оперировали меня в сосновой рощице, куда долетала канонада близкого фронта. Роща была начинена повозками и грузовиками, беспрестанно подвозившими раненых… В первую очередь пропускали тяжелораненых…
Под пологом просторной палатки, с пологом и жестяной трубой над брезентовой крышей, стояли сдвинутые в один ряд столы, накрытые клеёнкой. Раздетые до нижнего белья раненые лежали поперёк столов с интервалом железнодорожных шпал. Это была внутренняя очередь - непосредственно к хирургическому ножу…
Среди толпы сестёр горбилась высокая фигура хирурга, начинали мелькать его оголенные острые локти, слышались отрывисто-резкие слова каких-то его команд, которые нельзя было разобрать за шумом примуса, непрестанно кипятившего воду. Время от времени раздавался звонкий металлический шлепок: это хирург выбрасывал в цинковый тазик извлеченный осколок или пулю к подножию стола… Наконец хирург распрямлялся и, как-то мученически, неприязненно, красноватыми от бессонницы глазами взглянув на остальных, дожидавшихся своей очереди, шёл в угол мыть руки…»
По воспоминаниям доктора Ярцевой Н.С.:
«Когда началась война, я была еще студенткой Ленинградского медицинского института. Просилась на фронт несколько раз – отказывали. Не одна, с подругами. Нам по 18 лет, первый курс, худенькие, маленькие... В районном военкомате нам сказали: вас убьют в первые пять минут. Но все же дело для нас нашли – организовывать госпиталь. Немцы быстро наступали, раненых становилось все больше... Под госпиталь приспособили Дворец культуры. Мы, голодные (с едой уже начались перебои), кровати железные, тяжеленные, а таскать их приходилось с утра и до ночи. В июле все было готово, и в наш госпиталь начали поступать раненые.
А уже в августе приказ: госпиталь эвакуировать. Подогнали деревянные вагоны, и мы опять стали грузчиками. Это был почти последний эшелон, который смог уехать из Ленинграда. Дальше все, блокада... Дорога была жуткая, нас обстреливали, мы прятались кто куда. Выгрузились в Череповце, ночевали на перроне; лето, а ночи холодные – кутались в шинели. Под госпиталь выделили деревянные бараки – там раньше содержали заключенных. Бараки были с одинарными окнами, в стенах дыры, а впереди зима. И это «впереди» наступило в сентябре. Пошел снег, мороз... Бараки далеко от станции, мы таскали раненых на носилках в метель. Носилки, конечно, тяжелые, но это не страшно – страшно смотреть на раненых. Мы же хоть и медики, но без привычки. А тут все окровавленные, еле живые... Некоторые умирали по дороге, мы их даже до госпиталя не успевали донести. Тяжело было всегда…»
Хирург Александра Ивановна Зайцева вспоминала: «Сутками стояли у операционного стола. Стояли, а руки сами падают. У нас отекали ноги, не вмещались в кирзовые сапоги. До того глаза устанут, что трудно их закрыть. День и ночь работали, были голодные обмороки. Есть что поесть, но некогда…»
Тяжело раненые отправлялись на лечение в городские эвакуационные госпитали.
Эвакуационный госпиталь
По воспоминаниям врача Юрия Горелова, работавшего в эвакуационном госпитале в Сибири:
«Несмотря на все усилия медиков, в наших госпиталях смертность была высокой. Также был большой процент инвалидов. Раненые к нам поступали в очень тяжелом состоянии, после страшных ранений, некоторые с уже ампутированными конечностями или нуждающиеся в ампутации, несколько недель проведшие в пути. А снабжение госпиталей, как мы уже говорили, оставляло желать лучшего. Но, когда чего-то не хватало, медики сами занимались изобретательством, конструированием и рационализаторством. Например, подполковник медслужбы Н. Лялина разработала аппарат для заживления ран - дымоокуриватель-фумигатор.
Медсестры А. Костырева и А. Секачева изобрели особую каркасную повязку для лечения ожогов конечностей. Майор медслужбы В. Марков сконструировал электрозонд для определения местоположения осколков в организме. По инициативе старшего инспектора отдела эвакогоспиталей Кемеровской области А. Транквиллитати на предприятиях Кузбасса начали выпускать ею разработанную аппаратуру для лечебной физкультуры. В Прокопьевске медики изобрели особую раскладную кровать, сухожаровую дезкамеру, бинты из ветоши, витаминные напитки из хвои и многое другое».
Госпиталям помогали горожане, приносили из дома вещи, продукты, лекарства.
«Все отбирали на нужды армии. А госпиталям доставалось то, что оставалось, т. е. практически ничего. И организация их была жесткой. С октября 1941 штатная обслуга госпиталей лишилась военного довольствия. Это первая военная осень, когда не было нормально работающих подсобных хозяйств при госпиталях. В городах действовала карточная система распределения продуктов.
В придачу ко всему осенью 1941 года медицинская промышленность выпускала менее 9% необходимых лекарств. И их начали изготавливать на местных предприятиях.
Большую помощь оказывали простые кузбассовцы. Домохозяйки приносили в эвакогоспитали молоко от своих коров, колхозники поставляли мед, овощи, школьники собирали ягоды, комсомольцы собирали дикоросы и лекарственные растения.
Кроме того, был организован сбор вещей у населения. Кто чем мог, тем и помогал - посудой, бельем, книгами. По мере развития подсобных хозяйств уже стало легче прокормить и себя, и раненых. При самих госпиталях выращивали свиней, коров и быков, картошку, капусту, морковь. Причем в Кузбассе было больше посевных площадей, больше голов скота. Соответственно, и питание раненых было лучше, чем в других районах Сибири».
Заботу о раненых проявляли дети. Приносили подарки, разыгрывали сценки из спектаклей, пели, танцевали.
Вспоминает Маргарита Подгузова, навещавшая солдат: «С подругой бегали в госпиталь, хотя учились в четвёртом классе. В госпитале лежали раненые и больные, их привозили в Котлас на выздоровление. Брали бинты, приносили домой, мамы выпаривали их, мы относили обратно. Больным песенку споём, стихи расскажем, газетку почитаем, как могли, отвлекали больных от болей, грустных мыслей, они ждали нас, подходили к окну. Нам с подружкой жалко было совсем молоденького танкиста, он горел в танке, ослеп. Ему мы уделяли особое внимание. А однажды пришли и увидели заправленную пустую кровать нашего подшефного. Потом всех боль ных куда-то увезли, закончилась наша “актерская” деятельность»
«Когда училась в 8-ом классе, мы с однокласс никами ходили в госпиталь № 2520, он находился в “Красной школе”, выступать. Ходили мы группой (человек 10-15): Кетя (Кресткентия) Черемискина, Римма Чижова, Римма Кустова, Нина и Валя Подпругины, Женя Кононова, Боря Рябов... Я читала стихи, любимое моё произведение - поэма “О двадцатом”, кто пел песни, ребята играли на баяне. Раненые военнослужащие принимали нас всегда тепло, радовались каждому нашему приходу».
«Бытовые условия лечившихся и персонала госпиталя были крайне стесненные. Элек троосвещения в ночное время, как правило, не было, отсутствовал и керосин. Оказывать помощь в ночное время было очень трудно. Опрашивали всех тяжелобольных и готовили им индивидуальные блюда. Женщины Котласа приносили в госпиталь со своих грядок зеленый лук, морковь и прочую зелень». (Здыбко С. А. Котласский эвакогоспиталь).
Доклад о работе эвакогоспиталя №2520 с 1 августа 1941 года по 1 июня 1942 года раскрывает статистику успехов врачей войны: «Всего произведено 270 операций. В том числе: удаление секвестров и осколков - 138, ампутация пальцев - 26. Терапевтических больных всего поступило 485 чел., в том числе с Карельского фронта 25 чел. По характеру заболеваний большинство терапевтических больных относятся к двум группам: заболевания органов дыхания - 109 чел., и тяжелая форма авитаминоза - 240 чел. Такой большой прием терапевтических больных в госпиталь объясняется тем, что в апреле 1942 года по приказу УРЭП-96 было принято сразу 200 больных эстонцев из рабочих колонн местного гарнизона.
…ни один больной, поступивший с карельского фронта, в госпитале не скончался. Что касается гарнизонных больных, то из общего числа поступивших возвращено в строй 176 чел., оказалось негодными к несению военной службы - 39 чел., уволено в отпуск - 7 чел., находится на 1 июня в госпитале - 189 чел., умерло - 50 чел. Причины смерти, главным образом, туберкулез легких в стадии декомпенсации и общее истощение на почве тяжелой цинги»
Госпиталь блокады
О буднях городских больниц в воспоминаниях ленинградского врача Бориса Абрамсона, работавшего хирургом в дни блокады. Врачи, чтобы не думать о голоде, погружались в работу. В трагичную блокадную зиму 1941-1942 года, когда в городе не работали водоснабжение и канализация, больницы представляли собой особенно гнетущее зрелище. Оперировали при свечах, почти на ощупь.
«…Работа в клинике носит покуда мирный характер - «доделываем» плановые операции, идут острые аппендициты, немного травмы. С середины июля начинают поступать эвакуированные раненые, обработанные кое-как.
Августовские дни особенно тяжелы - нажим на Ленинград усиливается, в городе чувствуется растерянность, эвакуация, объявленная обязательной, фактически невозможна - все дороги от Ленинграда, в том числе и Северная, отрезаны врагом. Начинается блокада города.
Продовольственное положение в городе еще сносное. По карточкам, введенным с 18 июля, выдается по 600 гр. хлеба, работают коммерческие магазины, рестораны. Уже с 1 сентября нормы уменьшаются, коммерческие магазины закрыты…
… 19 сентября тремя огромной силы бомбами разрушен Дмитровский переулок. По счастливой случайности уцелела Маня. Мало пострадала и квартира сестры.
В клинике начинаются массовые поступления пострадавших от бомб. Ужасающая картина! Тяжелейшие комбинированные травмы, дающие огромную смертность.
…А между тем в клинике идут нормальные учебные занятия, регулярно читаю лекции, однако без обычного подъема - аудитория полупуста, особенно в вечерние часы, перед «обычной» тревогой. Кстати, звук сирены, уже такой знакомый, до сего дня кажется невыносимым; в такой же степени приятна музыка отбоя… И жизнь идет своим чередом - возобновились концерты в Филармонии, театры и в особенности кино переполнены..
…Сказывается голод! В октябре, а в особенности в ноябре я его остро чувствую. В особенности болезненно переживаю недостаток хлеба. Мысли о еде не оставляют меня днем и особенно ночью. Стараешься побольше оперировать, время идет быстрее, голод не так ощущается… К дежурствам через день уже в течение двух месяцев привык, всю тяжесть хирургической работы выносим мы с Николаем Сосняковым. Обеды через день в больнице дают намек на насыщение.
Голод всюду…
Ежедневно в больницу поступает 10–15 истощенных людей, погибших от голода. Запавшие застывшие глаза, осунувшееся землистое лицо, отеки на ногах...
…Вчерашнее дежурство было особенно тяжелым. С двух часов дня подвезли сразу 26 раненых, пострадавших от артиллерийского обстрела - снаряд попал в трамвай. Очень много тяжелых ранений, преимущественно раздробления нижних конечностей. Тяжелая картина. К ночи, когда закончились операции, в углу операционной - груда ампутированных человеческих ног…
… Сегодня очень холодный день. Ночи темные, страшные. Утром, с приходом в клинику, еще темно. И там часто нет света. Приходится оперировать при керосине и при свечах или при летучей мыши…
…В клинике леденящий холод, очень трудно стало работать, хочется поменьше двигаться, хочется погреться. А главное все же голод. Это чувство почти невыносимо. Беспрестанные мысли о еде, поиски еды вытесняют все другое. Мало верится в близость коренного улучшения, о чем изголодавшиеся ленинградцы много говорят… В институте с серьезным видом готовятся к зимней сессии. Но как она может пройти, если студенты более двух месяцев почти не ходят на практические занятия, очень плохо - на лекции и вовсе не читают дома! Занятий фактически нет, но Ученый совет собирается аккуратно, через понедельник, и слушает защиту диссертаций. Все профессора сидят в шубах и шапках, все осунулись и все голодны…
…Вот и начался 1942 год…
Встретил его в клинике, на дежурстве. К вечеру 31 декабря начался жестокий артобстрел района. Привезли раненых. Обработку закончил за пять минут до начала нового года.
Начало это безрадостно. Видимо, уже близится предел человеческих испытаний. Иссякли все мои дополнительные источники питания - вот он, настоящий голод: судорожное ожидание тарелки супа, притупление интереса ко всему, адинамия. И это ужасающее равнодушие… Как безразлично все - и жизнь, и смерть…
Все чаще вспоминается екатеринбургское предсказание о моей смерти на 38-м году жизни, то есть в 1942 году…
…Несчастные окоченевшие больные лежат, прикрывшись шубами и грязными матрацами, кишмя кишат вшами. Воздух пропитан гноем и мочой, белье грязное до черноты. Воды нет, света нет, уборные забиты, в коридорах вонь от неслитых помоев, на полу полузамерзшие нечистоты. Их не выливают вовсе или сбрасывают тут же, у входа в хирургическое отделение - храм чистоты!.. И такая картина во всем городе, так как повсюду с конца декабря нет тепла, нет света, воды и канализации. Всюду видны люди, таскающие воду из Невы, Фонтанки (!) или из каких-то скважин на улице. Трамваи не идут уже с середины декабря. Привычными уже стали валяющиеся на улицах трупы полураздетых людей, мимо которых с равнодушием проходят пока еще живые. Но все же более страшное зрелище - грузовики-пятитонки, доверху груженые трупами. Кое-как прикрывши «груз», машины свозят их на кладбища, где экскаваторами роются траншеи, куда и сбрасывают «груз»…
…И все же ждем весны, как избавления. Проклятая надежда! Неужели она и сейчас нас обманет!»
Доктор упоминает о ценах на вещи в дни блокады, на еду менялось всё: «дорогие рояли и пианино можно свободно купить за 6–8 рублей - 6–8 кгр. хлеба! Прекрасную стильную мебель - за ту же цену! Отец приобрел неплохое осеннее пальто за 200 гр. хлеба. Зато в денежном выражении продукты крайне дороги - хлеб снова 400 руб. кгр., крупы 600 руб., масло 1700–1800 руб., мясо 500–600 руб., сахарный песок 800 руб., шоколад 300 руб. плитка, коробок спичек - 40 руб.!»
К первому мая в блокадном Ленинграде горожане получили подарки, настоящие пиршество: «Настроение у ленинградцев явно повысилось. К празднику выдали очень много продуктов, а именно: сыра 600 гр., колбасы 300 гр., вина 0,5 л, пива 1,5 л, муки 1 кгр., шоколада 25 гр., табаку 50 гр., чаю 25 гр., сельдей 500 гр. Это помимо всех текущих выдач - мяса, крупы, масла, сахара»
«Вообще я рад пребыванию в Ленинграде, и если бы нынешнее положение не ухудшалось в военном и бытовом отношении - я готов оставаться ленинградцем до конца войны и ждать возвращения своих сюда» - пишет несломленный врач.
Медикаменты в годы войны
«Без медикаментов нет практической медицины»
- отмечал Ефим Смирнов.
Владимир Терентьевич Кунгурцев рассказывал о военных лекарствах-обезболивающих: "Если у раненного болевой шок, надо положить его так, чтобы кровь нормально циркулировала, а голова находилась не выше корпуса. Затем надо обезболить раны. Ничего кроме хлорэтила у нас тогда не было. Хлорэтил замораживает боль на несколько минут. А уже потом, в медсанбате и в госпитале раненному делали инъекции новокаина, давали более эффективные эфир и хлороформ".
"Но мне везло: ни одного смертельного случая. А вот тяжелые были: однажды привезли бойца с пневмотраксом грудной клетки. Он не мог дышать. Наложил ему глухую повязку, чтобы воздух не попал в легкие. Вообще, тяжело раненных мы оперативно эвакуировали – на носилках или машинах. У всех солдат в обязательной экипировке были индивидуальные перевязочные пакеты, которые они получали у полкового врача. Каждый солдат был хорошо проинструктирован на случай ранения. К примеру, если пуля попала в живот, пить и есть нельзя, потому что через желудок и кишечник вместе с жидкостью в брюшную полость попадает инфекция, и начинается воспаление брюшины – перитонит".
"У неопытного наркотизатора больной под эфиром долго не засыпает, и может проснуться во время операции. Под хлороформом же больной заснет обязательно, но может не проснуться" - писал врач Юдин.
В годы войны раненые умирали чаще от заражения крови. Были случаи, когда из-за нехватки лекарств для предотвращения гангрены раны перевязывали бинтами, смоченными в керосине, что предотвращало заражение.
В Советском Союзе знали об изобретении английского ученого Флеминга – пенициллине. Однако согласование на использование лекарства требовало времени. В Англии к открытию отнеслись с недоверием, и Флеминг продолжил свои опыты в США. Сталин не доверял союзникам-американцам, опасаясь, что лекарство может быть отравлено. Опыты Флеминга в США продолжались успешно, но патентовать изобретение ученый отказался, утверждая, что лекарство создано для спасения всего человечества.
Чтобы не терять время на бюрократию, советские ученые взялись за разработку аналогичного лекарства-антибиотика.
«Устав от напрасного ожидания, весной 1942 года я с помощью друзей стала собирать плесени из самых различных источников. Те, кто знал о сотнях неудачных попыток Флори найти свой продуцент пенициллина, относились к моим опытам иронически» - вспоминала Тамара Балезина.
«Мы стали использовать метод профессора Андрея Львовича Курсанова по выделению спор плесени из воздуха на очистки картофеля (вместо самого картофеля - по военному времени), смоченные медным купоросом. И лишь 93-й штамм - споры, выросшие в бомбоубежище жилого дома на чашке Петри с очистками картофеля, - показал при испытании методом разведений в 4–8 раз большую активность пенициллина, чем флеминговский».
Опыт нового лекарства был поставлен на 25 умирающих раненых, которые постепенно пошли на поправку.
«Невозможно описать нашу радость и счастье, когда мы поняли, что все наши раненые постепенно выходят из септического состояния и начинают поправляться. В конце концов все 25 были спасены!» - вспоминала Балезина.
Широкое промышленное производство пенициллина началось в 1943 году.
Будем помнить о подвиге героев-медиков. Они смогли сделать невозможное. Спасибо этим отважным людям за победу!
Смотрю назад, в продымленные дали:
Нет, не заслугой в тот зловещий сорок первый год,
А высшей честью школьницы считали
Возможность умереть за свой народ
Из детства в грязную теплушку,
В эшелон пехоты, в санитарный взвод.
Дальние разрывы слушал и не слушал
Ко всему привыкший сорок первый год.
Я пришла из школы в блиндажи сырые,
От Прекрасной Дамы в «мать» и «перемать»,
Я не привыкла, чтоб меня жалели,
Я тем гордилась, что среди огня
Мужчины в окровавленных шинелях
На помощь звали девушку -
Меня...
На носилках, около сарая,
На краю отбитого села, санитарка шепчет, умирая:
- Я еще, ребята, не жила...
И бойцы вокруг нее толпятся
И не могут ей в глаза смотреть:
Восемнадцать - это восемнадцать,
Но ко всем неумолима смерть...
До сих пор не совсем понимаю,
Как же я, и худа, и мала,
Сквозь пожары к победному Маю
В кирзачах стопудовых дошла.
И откуда взялось столько силы
Даже в самых слабейших из нас?..
Что гадать! - Был и есть у России Вечной прочности великий запас.
(Юлия Друнина)
- Династии европы Честолюбивые планы маленькой страны
- Утверждение перечней вредных и (или) опасных производственных факторов и работ, при выполнении которых проводятся обязательные предварительные и периодические медицинские осмотры (обследования) — Российская газет
- Адмирал Сенявин Дмитрий Николаевич: биография, морские сражения, награды, память Адмирал сенявин биография
- Значение рыбников павел николаевич в краткой биографической энциклопедии